Машина времени


Вообще должен сознаться, что за время своего пребывания в Будущем я
очень мало узнал относительно водоснабжения, связи, путей сообщения и тому
подобных жизненных удобств. В некоторых прочитанных мною утопиях и
рассказах о грядущих временах я всегда находил множество подробностей
насчет домов, общественного порядка и тому подобного. Нет ничего легче,
как придумать сколько угодно всяких подробностей, когда весь будущий мир
заключен только в голове автора, но для путешественника, находящегося,
подобно мне, среди незнакомой действительности, почти невозможно узнать
обо всем этом в короткое время. Вообразите себе негра, который прямо из
Центральной Африки попал в Лондон. Что расскажет он по возвращении своему
племени? Что будет он знать о железнодорожных компаниях, общественных
движениях, телефоне и телеграфе, транспортных конторах и почтовых
учреждениях? А ведь мы охотно согласимся все ему объяснить! Но даже то,
что он узнает из наших рассказов, как передаст он своим друзьям, как
заставит их поверить себе? Учтите при этом, что негр сравнительно недалеко
отстоит от белого человека нашего времени, между тем как пропасть между
мною и этими людьми Золотого Века была неизмеримо громадна! Я чувствовал
существование многого, что было скрыто от моих глаз, и это давало мне
надежду, но, помимо общего впечатления какой-то автоматически действующей
организации, я, к сожалению, могу передать вам лишь немногое.
Я нигде не видел следов крематория, могил или чего-либо связанного со
смертью. Однако было весьма возможно, что кладбища (или крематории) были
где-нибудь за пределами моих странствий. Это был один из тех вопросов,
которые я сразу поставил перед собой и разрешить которые сначала был не в
состоянии. Отсутствие кладбищ поразило меня и повело к дальнейшим
наблюдениям, которые поразили меня еще сильнее: среди людей будущего
совершенно не было старых и дряхлых.
Должен сознаться, что мои первоначальные теории об автоматически
действующей цивилизации и о приходящем в упадок человечестве недолго
удовлетворяли меня. Но я не мог придумать ничего другого. Вот что меня
смущало: все большие дворцы, которые я исследовал, служили исключительно
жилыми помещениями - огромными столовыми и спальнями. Я не видел нигде
машин или других приспособлений. А между тем на этих людях была прекрасная
одежда, требовавшая обновления, и их сандалии, хоть и без всяких
украшений, представляли собой образец изящных и сложных изделий. Как бы то
ни было, но вещи эти нужно было сделать. А маленький народец не проявлял
никаких созидательных наклонностей. У них не было ни цехов, ни мастерских,
ни малейших следов ввоза товаров. Все свое время они проводили в играх,
купании, полушутливом флирте, еде и сне. Я не мог понять, на чем держалось
такое общество.
К этому добавилось происшествие с Машиной Времени: кто-то, мне
неведомый, спрятал ее в пьедестале Белого Сфинкса. Для чего? Я никак не
мог ответить на этот вопрос! Вдобавок - безводные колодцы и башни с
колеблющимся над ними воздухом. Я чувствовал, что не нахожу ключа к этим
загадочным явлениям. Я чувствовал... как бы это вам объяснить? Представьте
себе, что вы нашли бы надпись на хорошем английском языке, перемешанном с
совершенно вам незнакомыми словами. Вот как на третий день моего
пребывания представлялся мне мир восемьсот две тысячи семьсот первого
года!
В этот день я приобрел в некотором роде друга. Когда я смотрел на
группу маленьких людей, купавшихся в реке на неглубоком месте, кого-то из
них схватила судорога, и маленькую фигурку понесло по течению. Течение
было здесь довольно быстрое, но даже средний пловец мог бы легко с ним
справиться. Чтобы дать вам некоторое понятие о странной психике этих
существ, я скажу лишь, что никто из них не сделал ни малейшей попытки
спасти бедняжку, которая с криками тонула на их глазах. Увидя это, я
быстро сбросил одежду, побежал вниз по реке, вошел в воду и, схватив ее,
легко вытащил на берег. Маленькое растирание привело ее в чувство, и я с
удовольствием увидел, что она совершенно оправилась. Я сразу же оставил
ее, поскольку был такого невысокого мнения о ней и ей подобных, что не
ожидал никакой благодарности. Но на этот раз я ошибся.
Все это случилось утром. После полудня, возвращаясь к своим
исследованиям, я снова встретил ту же маленькую женщину. Она подбежала с
громкими криками радости и поднесла мне огромную гирлянду цветов,
очевидно, приготовленную специально для меня. Это создание очень меня
заинтересовало. Вероятно, я чувствовал себя слишком одиноким. Но как бы то
ни было, я, насколько сумел, высказал ей, что мне приятен подарок. Мы оба
сели в небольшой каменной беседке и завели разговор, состоявший
преимущественно из улыбок. Дружеские чувства этого маленького существа
радовали меня, как радовали бы чувства ребенка. Мы обменялись цветами, и
она целовала мои руки. Я отвечал ей тем же. Когда я попробовал заговорить,
то узнал, что ее зовут Уина, и хотя не понимал, что это значило, но все же
чувствовал, что между ней и ее именем было какое-то соответствие. Таково
было начало нашей странной дружбы, которая продолжалась неделю, а как
окончилась - об этом я расскажу потом!
Уина была совсем как-ребенок. Ей хотелось всегда быть со мной. Она
бегала за мной повсюду, так что на следующий день мне пришло в голову
нелепое желание утомить ее и наконец бросить, не обращая внимания на ее
жалобный зов. Мировая проблема, думал я, должна быть решена. Я не для того
попал в Будущее, повторял я себе, чтобы заниматься легкомысленным флиртом.
Но ее отчаяние было слишком велико, а в ее сетованиях, когда она начала
отставать, звучало исступление. Ее привязанность тронула меня, я вернулся,
и с этих пор она стала доставлять мне столько же забот, сколько и
удовольствия. Все же она была для меня большим утешением. Мне казалось
сначала, что она испытывала ко мне лишь простую детскую привязанность, и
только потом, когда было уже слишком поздно, я ясно понял, чем я сделался
для нее и чем стала она для меня. Уже потому одному, что эта малышка
выказывала мне нежность и заботу, я, возвращаясь к Белому Сфинксу,
чувствовал, будто возвращаюсь домой, и каждый раз, добравшись до вершины
холма, отыскивал глазами знакомую фигурку в белой, отороченной золотом
одежде.
От нее я узнал, что чувство страха все еще не исчезло в этом мире. Днем
она ничего не боялась и испытывала ко мне самое трогательное доверие.
Однажды у меня возникло глупое желание напугать ее страшными гримасами, но
она весело засмеялась. Она боялась только темноты, густых теней и черных
предметов. Страшней всего была ей темнота. Она действовала на нее
настолько сильно, что это натолкнуло меня на новые наблюдения и
размышления. Я открыл, между прочим, что с наступлением темноты маленькие
люди собирались в больших зданиях и спали все вместе. Войти к ним ночью
значило произвести среди них смятение и панику. Я ни разу не видел, чтобы
после наступления темноты кто-нибудь вышел на воздух или спал один под
открытым небом. Но все же я был таким глупцом, что не обращал на это
внимания и, несмотря на ужас Уины, продолжал спать один, не в общих
спальнях.

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26