Машина времени


Пока я колебался, двое прекрасных наземных жителей, увлеченные любовной
игрой, пробежали мимо меня через освещенное пространство в тень. Мужчина
бежал за женщиной, бросая в нее цветами.
Они, казалось, очень огорчились, увидя, что я заглядываю в колодец,
опираясь на упавшую колонну. Очевидно, было принято не замечать эти
отверстия. Как только я указал на колодец и попытался задать вопросы на их
языке, смущение их стало еще очевиднее, и они отвернулись от меня. Но
спички их заинтересовали, и мне пришлось сжечь несколько штук, чтобы
позабавить их. Я снова попытался узнать что-нибудь про колодцы, но снова
тщетно. Тогда, оставив их в покое, я решил вернуться к Уине и попробовать
узнать что-нибудь у нее. Все мои представления о новом мире теперь
перевернулись. У меня был ключ, чтобы понять значение этих колодцев, а
также вентиляционных башен и таинственных привидений, не говоря уже о
бронзовых дверях и о судьбе, постигшей Машину Времени! Вместе с этим ко
мне в душу закралось смутное предчувствие возможности разрешить ту
экономическую проблему, которая до сих пор приводила меня в недоумение.
Вот каков был мой новый вывод. Ясно, что этот второй вид людей обитал
под землей. Три различных обстоятельства приводили меня к такому
заключению. Они редко появлялись на поверхности земли, по-видимому,
вследствие давней привычки к подземному существованию. На это указывала их
блеклая окраска, присущая большинству животных, обитающих в темноте, -
например, белые рыбы в пещерах Кентукки. Глаза, отражающие свет, - это
также характерная черта ночных животных, например, кошки и совы. И,
наконец, это явное замешательство при дневном свете, это поспешное
неуклюжее бегство в темноту, эта особая манера опускать на свету лицо вниз
- все это подкрепляло мою догадку о крайней чувствительности сетчатки их
глаз.
Итак, земля у меня под ногами, видимо, была изрыта тоннелями, в которых
и обитала новая раса. Существование вентиляционных башен и колодцев по
склонам холмов - всюду, кроме долины реки, - доказывало, что эти тоннели
образуют разветвленную сеть. Разве не естественно было предположить, что в
искусственном подземном мире шла работа, необходимая для благосостояния
дневной расы? Мысль эта была так правдоподобна, что я тотчас же принял ее
и пошел дальше, отыскивая причину раздвоения человеческого рода. Боюсь,
что вы с недоверием отнесетесь к моей теории, но что касается меня самого,
то я убедился в скором времени, насколько она была близка к истине.
Мне казалось ясным, как день, что постепенное углубление теперешнего
временного социального различия между Капиталистом и Рабочим было ключом к
новому положению вещей. Без сомнения, это покажется вам смешным и
невероятным, но ведь уже теперь есть обстоятельства, которые указывают на
такую возможность. Существует тенденция использовать подземные
пространства для нужд цивилизации, не требующих особой красоты:
существует, например, подземная железная дорога в Лондоне, строятся новые
электрические подземные дороги и тоннели, существуют подземные мастерские
и рестораны, все они растут и множатся. Очевидно, думал я, это стремление
перенести работу под землю существует с незапамятных времен. Все глубже и
глубже под землю уходили мастерские, где рабочим приходилось проводить все
больше времени, пока наконец... Да разве и теперь искусственные условия
жизни какого-нибудь уэст-эндского рабочего не отрезают его, по сути дела,
от поверхности земли?
А вслед за тем кастовая тенденция богатых людей, вызванная все большей
утонченностью жизни, - тенденция расширить пропасть между ними и
оскорбляющей их грубостью бедняков тоже ведет к захвату привилегированными
сословиями все большей и большей части поверхности земли исключительно для
себя. В окрестностях Лондона и других больших городов уже около половины
самых красивых мест недоступно для посторонних! А эта неуклонно
расширяющаяся пропасть между богатыми и бедными, результат
продолжительности и дороговизны высшего образования и стремления богатых к
утонченным привычкам, - разве не поведет это к тому, что соприкосновения
между классами станут все менее возможными? Благодаря такому отсутствию
общения и тесных отношений браки между обоими классами, тормозящие теперь
разделение человеческого рода на два различных вида, станут в будущем все
более и более редкими. В конце концов на земной поверхности должны будут
остаться только Имущие, наслаждающиеся в жизни исключительно
удовольствиями и красотой, а под землей окажутся все Неимущие - рабочие,
приспособившиеся к подземным условиям труда. А раз очутившись там, они,
без сомнения, должны будут платить Имущим дань за вентиляцию своих жилищ.
Если они откажутся от этого, то умрут с голода или задохнутся.
Неприспособленные или непокорные вымрут. Мало-помалу при установившемся
равновесии такого порядка вещей выжившие Неимущие сделаются такими же
счастливыми на свой собственный лад, как и жители Верхнего Мира. Таким
образом, естественно возникнут утонченная красота одних и бесцветная
бедность других.
Окончательный триумф Человечества, о котором я мечтал, принял теперь
совершенно иной вид в моих глазах. Это не был тот триумф духовного
прогресса и коллективного труда, который я представлял себе. Вместо него я
увидел настоящую аристократию, вооруженную новейшими знаниями и деятельно
потрудившуюся для логического завершения современной нам индустриальной
системы. Ее победа была не только победой над природой, но также и победой
над своими собратьями-людьми. Такова была моя теория. У меня не было
проводника, как в утопических книгах. Может быть, мое объяснение
совершенно неправильно. Но все же я думаю и до сих пор, что оно самое
правдоподобное. Однако даже и эта по-своему законченная цивилизация давно
прошла свой зенит и клонилась к упадку. Чрезмерная обеспеченность жителей
Верхнего Мира привела их к постепенной дегенерации, к общему вырождению,
уменьшению роста, сил и умственных способностей. Это я видел достаточно
ясно. Что произошло с Подземными Жителями, я еще не знал, но все виденное
мной до сих пор показывало, что "морлоки", как их называли обитатели
Верхнего Мира, ушли еще дальше от нынешнего человеческого типа, чем "элои"
- прекрасная наземная раса, с которой я уже познакомился.
Во мне возникли тревожные опасения. Для чего понадобилась морлокам моя
Машина Времени? Теперь я был уверен, что это они похитили ее. И почему
элои, если они господствующая раса, не могут возвратить ее мне? Почему они
так боятся темноты? Я попытался было расспросить о Подземном Мире Уину, но
меня снова ожидало разочарование. Сначала она не понимала моих вопросов, а
затем отказалась на них отвечать. Она так дрожала, как будто не могла
вынести этого разговора. Когда к начал настаивать, быть может, слишком
резко, она горько расплакалась. Это были единственные слезы, которые я
видел в Золотом Веке, кроме тех, что пролил я сам. Я тотчас же перестал
мучить ее расспросами о морлоках и постарался, чтобы с ее лица исчезли эти
следы человеческих чувств. Через минуту она уже улыбалась и хлопала в
ладоши, когда я торжественно зажег перед ней спичку.

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26