Машина времени


Я снова принялся искать Уину, но не нашел ее. По-видимому, ее маленькое
тельце осталось в лесу. Все же она избегла той ужасной участи, которая,
казалось, была ей уготована. При этой мысли я чуть снова не принялся за
избиение беспомощных отвратительных созданий, но сдержался. Холмик, как я
сказал, был чем-то вроде острова в лесу. С его вершины сквозь пелену дыма
я теперь мог разглядеть Зеленый Дворец и определить путь к Белому Сфинксу.
Когда окончательно рассвело, я покинул кучку проклятых морлоков, все еще
стонавших и бродивших ощупью по холму, обмотал ноги травой и по дымящемуся
пеплу, меж черных стволов, среди которых еще трепетал огонь, поплелся
туда, где была спрятана Машина Времени. Шел я медленно, так как почти
выбился из сил и, кроме того, хромал: я чувствовал себя глубоко
несчастным, вспоминая об ужасной смерти бедной Уины. Это было тяжко.
Теперь, когда я сижу здесь у себя, в привычной обстановке, потеря Уины
кажется мне скорее тяжелым сном, чем настоящей утратой. Но в то утро я
снова стал совершенно одинок, ужасно одинок. Я вспомнил о своем доме, о
вас, друзья мои, и меня охватила мучительная тоска.
Идя по дымящемуся пеплу под ясным утренним небом, я сделал одно
открытие. В кармане брюк уцелело несколько спичек. По-видимому, коробка
разломалась, прежде чем ее у меня похитили.
13. ЛОВУШКА БЕЛОГО СФИНКСА
В восемь или девять часов утра я добрался до той самой скамьи из
желтого металла, откуда в первый вечер осматривал окружавший меня мир. Я
не мог удержаться и горько посмеялся над своей самоуверенностью, вспомнив,
к каким необдуманным выводам пришел я в тот вечер. Теперь передо мной была
та же дивная картина, та же роскошная растительность, те же чудесные
дворцы и великолепные руины, та же серебристая гладь реки, катившей свои
воды меж плодородными берегами. Кое-где среди деревьев мелькали яркие
одежды очаровательно-прекрасных маленьких людей. Некоторые из них купались
на том самом месте, где я спас Уину, и у меня больно сжалось сердце. И над
всем этим чудесным зрелищем, подобно черным пятнам, подымались купола,
прикрывавшие колодцы, которые вели в подземный мир. Я понял теперь, что
таилось под красотой жителей Верхнего Мира. Как радостно они проводили
день! Так же радостно, как скот, пасущийся в поле. Подобно скоту, они не
знали врагов и ни о чем не заботились. И таков же был их конец.
Мне стало горько при мысли, как кратковременно было торжество
человеческого разума, который сам совершил самоубийство. Люди упорно
стремились к благосостоянию и довольству, к тому общественному строю,
лозунгом которого была обеспеченность и неизменность; и они достигли цели,
к которой стремились, только чтобы прийти к такому концу... Когда-то
Человечество дошло до того, что жизнь и собственность каждого оказались в
полной безопасности. Богатый знал, что его благосостояние и комфорт
неприкосновенны, а бедный довольствовался тем, что ему обеспечены жизнь и
труд. Без сомнения, в таком мире не было ни безработицы, ни нерешенных
социальных проблем. А за всем этим последовал великий покой.
Мы забываем о законе природы, гласящем, что гибкость ума является
наградой за опасности, тревоги и превратности жизни. Существо, которое
живет в совершенной гармонии с окружающими условиями, превращается в
простую машину. Природа никогда не прибегает к разуму до тех пор, пока ей
служат привычка и инстинкт. Там, где нет перемен и необходимости в
переменах, разум погибает. Только те существа обладают им, которые
сталкиваются со всевозможными нуждами и опасностями.
Таким путем, мне кажется, человек Верхнего Мира пришел к своей
беспомощной красоте, а человек Подземного Мира - к чисто механическому
труду. Но даже и для этого уравновешенного положения вещей, при всем его
механическом совершенстве, недоставало одного - полной неизменности. С
течением времени запасы Подземного Мира истощились. И вот Мать-Нужда,
сдерживаемая в продолжение нескольких тысячелетий, появилась снова и
начала внизу свою работу. Жители Подземного Мира, имея дело со сложными
машинами, что, кроме, навыков, требовало все же некоторой работы мысли,
невольно удерживали в своей озверелой душе больше человеческой энергии,
чем жители земной поверхности. И когда обычная пища пришла к концу, они
обратились к тому, чего до сих пор не допускали старые привычки. Вот как
все это представилось мне, когда я в последний раз смотрел на мир
восемьсот две тысячи семьсот первого года. Мое объяснение, быть может,
ошибочно, поскольку человеку свойственно ошибаться. Но таково мое мнение,
и я высказал его вам.
После трудов, волнений и страхов последних дней, несмотря на тоску по
бедной Уине, эта скамья, мирный пейзаж и теплый солнечный свет все же
казались мне прекрасными. Я смертельно устал, меня клонило ко сну, и,
размышляя, я вскоре начал дремать. Поймав себя на этом, я не стал
противиться и, растянувшись на дерне, погрузился в долгий освежающий сон.
Проснулся я незадолго до заката солнца. Теперь я уже не боялся, что
морлоки захватят меня во сне. Расправив члены, я спустился с холма и
направился к Белому Сфинксу. В одной руке я держал лом, другой перебирал
спички у себя в кармане.
Но там меня ждала Самая большая неожиданность. Приблизившись к Белому
Сфинксу, я увидел, что бронзовые двери открыты и обе половинки задвинуты в
специальные пазы.
Я остановился как вкопанный, не решаясь войти.
Внутри было небольшое помещение, и в углу на возвышении стояла Машина
Времени. Рычаги от нее лежали у меня в кармане. Итак, здесь после всех
приготовлений к осаде Белого Сфинкса меня ожидала покорная сдача. Я
отбросил свой лом, почти недовольный тем, что не пришлось им
воспользоваться.
Но в ту самую минуту, когда я уже наклонился, чтобы войти, у меня
мелькнула внезапная мысль. Я сразу понял нехитрый замысел морлоков. С
трудом удерживаясь от смеха, я перешагнул через бронзовый порог и
направился к Машине Времени. К своему удивлению, я видел, что она была
тщательно смазана и вычищена. Впоследствии мне пришло в голову, что
морлоки даже разбирали машину на части, стараясь своим слабым разумом
понять ее назначение.
И пока я стоял и смотрел на свою машину, испытывая удовольствие при
одном прикосновении к ней, случилось то, чего я ожидал. Бронзовые панели
скользнули вверх и с треском закрылись. Я попался. Так, по крайней мере,
думали морлоки. Эта мысль вызвала у меня только веселый смех.
Они уже бежали ко мне со своим противным хихиканьем. Сохраняя
хладнокровие, я чиркнул спичкой. Мне оставалось только укрепить рычаги и
умчаться от них, подобно призраку. Но я упустил из виду одно маленькое
обстоятельство. Это были отвратительные спички, которые зажигаются только
о коробки.

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26