Машина времени


Риск заключался в том, что пространство, необходимое для моего тела или
моей Машины, могло оказаться уже занятым. Пока я с огромной скоростью
мчался по Времени, это не имело значения, я находился, так сказать, в
разжиженном состоянии, подобно пару, скользил между встречавшимися
предметами. Но остановка означала, что я должен молекула за молекулой
втиснуться в то, что оказалось бы на моем пути; атомы моего тела должны
были войти в такое близкое соприкосновение с атомами этого препятствия,
что между теми и другими могла произойти бурная химическая реакция -
возможно, мощный взрыв, после которого я вместе с моим аппаратом оказался
бы по ту сторону всех измерений, в Неизвестности. Эта возможность не раз
приходила мне на ум, пока я делал Машину, но тогда я считал, что это риск,
на который необходимо идти. Теперь же, когда опасность казалась
неминуемой, я уже не смотрел на нее так беззаботно. Дело в том, что
новизна окружающего, утомительные колебания и дрожание Машины, а главное,
непрерывное ощущение падения - все это незаметно действовало на мои нервы.
Я говорил себе, что уже больше не смогу никогда остановиться, и вдруг,
досадуя на самого себя, решил это сделать. Как глупец, я нетерпеливо
рванул тормоз. Машина в то же мгновение перевернулась, и я стремглав
полетел в пространство.
В ушах у меня словно загремел гром. На мгновение я был оглушен. Потом с
трудом сел и осмотрелся. Вокруг меня со свистом падал белый град, а я
сидел на мягком дерне перед опрокинутой Машиной. Все вокруг по-прежнему
казалось серым, но вскоре я почувствовал, что шум в ушах прошел, и еще раз
осмотрелся: я находился, по-видимому, в саду, на лужайке, обсаженной
рододендронами, лиловые и алые цветы падали на землю под ударами града.
Отскакивая от земли, градины летели над моей Машиной, таяли и сырым
покровом стлались по земле. В одно мгновение я промок до костей.
"Нечего сказать, хорошенькое гостеприимство, - сказал я, - так
встречать человека, который промчался сквозь бесчисленное множество лет".
Решив, что мокнуть дольше было бы глупо, я встал и осмотрелся. Сквозь
туман за рододендронами я смутно различил колоссальную фигуру, высеченную,
по-видимому, из какого-то белого камня. Больше ничего видно не было.
Трудно передать мои ощущения. Когда град стал падать реже, я подробно
разглядел белую фигуру. Она была очень велика - высокий серебристый тополь
достигал только до ее половины. Высечена она была из белого мрамора и
походила на сфинкса, но крылья его не прилегали к телу, а были
распростерты, словно он собирался взлететь. Пьедестал показался мне
сделанным из бронзы и позеленевшим от времени. Лицо Сфинкса было обращено
прямо ко мне, его незрячие глаза, казалось, смотрели на меня, и по губам
скользила улыбка. Он был сильно потрепан непогодами, словно изъеден
болезнью. Я стоял и глядел на него, быть может, полминуты, а может, и
полчаса. Казалось, он то приближался, то отступал, смотря по тому, гуще
или реже падал град. Наконец я отвел от него глаза и увидел, что завеса
града прорвалась, небо прояснилось и скоро должно появиться солнце.
Я снова взглянул на белую фигуру Сфинкса и вдруг понял все
безрассудство своего путешествия. Что увижу я, когда совершенно рассеется
этот туман? Разве люди не могли за это время измениться до неузнаваемости?
Что, если они стали еще более жестокими? Что, если они совершенно утратили
свой облик и превратились во что-то нечеловеческое, мерзкое и неодолимо
сильное? А может быть, я увижу какое-нибудь дикое животное, еще более
ужасное и отвратительное в силу своего человекоподобия, чем первобытный
ящер, - мерзкую тварь, которую следовало бы тотчас же уничтожить?
Я взглянул кругом и увидел вдали какие-то очертания - огромные дома с
затейливыми перилами и высокими колоннами, они отчетливо выступали на фоне
лесистого холма, который сквозь утихающую грозу смутно вырисовывался
передо мною. Панический страх вдруг овладел мною. Как безумный, я бросился
к Машине Времени и попробовал снова запустить ее. Солнечные лучи пробились
тем временем сквозь облака. Серая завеса расплылась и исчезла. Надо мной в
густой синеве летнего неба растаяло несколько последних облаков. Ясно и
отчетливо показались огромные здания, блестевшие после обмывшей их грозы и
украшенные белыми грудами нерастаявших градин. Я чувствовал себя
совершенно беззащитным в этом неведомом мире. Вероятно, то же самое
ощущает птичка, видя, как парит ястреб, собирающийся на нее броситься. Мой
страх граничил с безумием. Я собрался с силами, сжал зубы, руками и ногами
уперся в Машину, чтобы перевернуть ее. Она поддалась моим отчаянным
усилиям и наконец перевернулась, сильно ударив меня по подбородку. Одной
рукой держась за сиденье, другой - за рычаг, я стоял, тяжело дыша, готовый
снова взобраться на нее.
Но вместе с возможностью отступления ко мне снова вернулось мужество. С
любопытством, к которому примешивалось все меньше страха, я взглянул на
этот мир далекого будущего. Под аркой в стене ближайшего дома я увидел
несколько фигур в красивых свободных одеждах. Они меня тоже увидели: их
лица были обращены ко мне.
Затем я услышал приближающиеся голоса. Из-за кустов позади Белого
Сфинкса показались головы и плечи бегущих людей. Один из них выскочил на
тропинку, ведущую к лужайке, где я стоял рядом со своей Машиной. Это было
маленькое существо - не более четырех футов ростом, одетое в пурпуровую
тунику, перехваченную у талии кожаным ремнем. На ногах у него были не то
сандалии, не то котурны. Ноги до колен были обнажены, и голова не покрыта.
Обратив внимание на его легкую одежду, я впервые почувствовал, какой
теплый был там воздух.
Подбежавший человек показался мне удивительно прекрасным, грациозным,
но чрезвычайно хрупким существом. Его залитое румянцем лицо напомнило мне
лица больных чахоткой, - ту чахоточную красоту, о которой так часто
приходится слышать. При виде его я внезапно почувствовал уверенность и
отдернул руку от Машины.
5. В ЗОЛОТОМ ВЕКЕ
Через мгновение мы уже стояли лицом к лицу - я и это хрупкое существо
далекого будущего. Он смело подошел ко мне и приветливо улыбнулся. Это
полное отсутствие страха чрезвычайно поразило меня. Он повернулся к двум
другим, которые подошли вслед за ним, и заговорил с ними на странном,
очень нежном и певучем языке.
Тем временем подоспели другие, и скоро вокруг меня образовалась группа
из восьми или десяти очень изящных созданий. Один из них обратился ко мне
с каким-то вопросом. Не знаю почему, но мне пришло вдруг в голову, что мой
голос должен показаться им слишком грубым и резким. Поэтому я только
покачал головой и указал на свои уши. Тот, кто обратился ко мне, сделал
шаг вперед, остановился в нерешительности и дотронулся до моей руки. Я
почувствовал еще несколько таких же нежных прикосновений на плечах и на
спине. Они хотели убедиться, что я действительно существую. В их движениях
не было решительно ничего внушающего опасение. Наоборот, в этих милых
маленьких существах было что-то вызывающее доверие, какая-то грациозная
мягкость, какая-то детская непринужденность. К тому же они были такие
хрупкие, что, казалось, можно совсем легко в случае нужды разбросать их,
как кегли, - целую дюжину одним толчком. Однако, заметив, что маленькие
руки принялись ощупывать Машину Времени, я сделал предостерегающее
движение. Я вдруг вспомнил то, о чем совершенно забыл, - что она может
внезапно исчезнуть, - вывинтил, нагнувшись над стержнями, рычажки,
приводящие Машину в движение, и положил их в карман. Затем снова
повернулся к этим людям, раздумывая, как бы мне с ними объясниться.

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26