Машина времени


Все принялись болтать и перешептываться друг с другом, а потом наперебой
начали весело обучать меня своему языку. Но мои первые попытки повторить
их изящные короткие слова вызывали у них новые взрывы неподдельного
веселья. Несмотря на то, что я брал у них уроки, я все-таки чувствовал
себя как школьный учитель в кругу детей. Скоро я заучил десятка два
существительных, а затем дошел до указательных местоимений и даже до
глагола "есть". Но это была трудная работа, быстро наскучившая маленьким
существам, и я почувствовал, что они уже избегают моих вопросов. По
необходимости пришлось брать уроки понемногу и только тогда, когда мои
новые знакомые сами этого хотели. А это бывало не часто - я никогда не
встречал таких беспечных и быстро утомляющихся людей.
6. ЗАКАТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Всего более поразило меня в этом новом мире почти полное отсутствие
любознательности у людей. Они, как дети, подбегали ко мне с криками
изумления и, быстро оглядев меня, уходили в поисках какой-нибудь новой
игрушки. Когда все поели и я перестал их расспрашивать, то впервые
заметил, что в зале уже нет почти никого из тех людей, которые окружали
меня вначале. И, как это ни странно, я сам быстро почувствовал равнодушие
к этому маленькому народу. Утолив голод, я вышел через портал на яркий
солнечный свет. Мне всюду попадалось на пути множество этих маленьких
людей будущего. Они недолго следовали за мной, смеясь и переговариваясь, а
потом, перестав смеяться, предоставляли меня самому себе.
Когда я вышел из зала, в воздухе уже разлилась вечерняя тишина и все
вокруг было окрашено теплыми лучами заходящего солнца. Сначала окружающее
казалось мне удивительно странным. Все здесь так не походило на тот мир,
который я знал, - все, вплоть до цветов. Огромное здание, из которого я
вышел, стояло на склоне речной долины, но Темза по меньшей мере на милю
изменила свое теперешнее русло. Я решил добраться до вершины холма,
лежавшего от меня на расстоянии примерно полутора миль, чтобы с его высоты
поглядеть на нашу планету в восемьсот две тысячи семьсот первом году нашей
эры - именно эту дату показывала стрелка на циферблате моей Машины.
По дороге я искал хоть какое-нибудь объяснение тому гибнущему
великолепию, в состоянии которого я нашел мир, так как это великолепие,
несомненно, гибло. Немного выше на холме я увидел огромные груды гранита,
скрепленные полосами алюминия, гигантский лабиринт отвесных стен и кучи
расколовшихся на мелкие куски камней, между которыми густо росли
удивительно красивые растения. Возможно, что это была крапива, но ее
листья были окрашены в чудесный коричневый цвет и не были жгучими, как у
нашей крапивы. Вблизи были руины какого-то огромного здания, непонятно для
чего предназначенного. Здесь мне пришлось впоследствии сделать одно
странное открытие, но об этом я вам расскажу потом.
Я присел на уступе холма, чтобы немного отдохнуть, и, оглядевшись
вокруг, заметил, что нигде не видно маленьких домов. По-видимому, частный
дом и частное хозяйство окончательно исчезли. То тут, то там среди зелени
виднелись огромные здания, похожие на дворцы, но нигде не было тех домиков
и коттеджей, которые так характерны для современного английского пейзажа.
"Коммунизм", - сказал я сам себе.
А следом за этой мыслью возникла другая.
Я взглянул на маленьких людей, которые следовали за мной, и вдруг
заметил, что на всех одежда всевозможных светлых цветов, но одинакового
покроя, у всех те же самые безбородые лица, та же девичья округленность
конечностей. Может показаться странным, что я не заметил этого раньше, но
все вокруг меня было так необычно. Теперь это бросилось мне в глаза.
Мужчины и женщины будущего не отличались друг от друга ни костюмом, ни
телосложением, ни манерами, одним словом, ничем, что теперь отличает один
пол от другого. И дети, казалось, были просто миниатюрными копиями своих
родителей. Поэтому я решил, что дети этой эпохи отличаются удивительно
ранним развитием, по крайней мере, в физическом отношении, и это мое
мнение подтвердилось впоследствии множеством доказательств.
При виде довольства и обеспеченности, в которой жили эти люди, сходство
полов стало мне вполне понятно. Сила мужчины и нежность женщины, семья и
разделение труда являются только жестокой необходимостью века,
управляемого физической силой. Но там, где народонаселение многочисленно и
достигло равновесия, где насилие - редкое явление, рождение многих детей
нежелательно для государства, и нет никакой необходимости в существовании
семьи. А вместе с тем и разделение полов, вызванное жизнью и потребностью
воспитания детей, неизбежно исчезает. Первые признаки этого явления
наблюдаются и в наше время, а в том далеком будущем оно уже вполне
укоренилось. Таковы были мои тогдашние выводы. Позднее я имел возможность
убедиться, насколько они были далеки от действительности.
Размышляя так, я невольно обратил внимание на небольшую постройку
приятной архитектуры, похожую на колодец, прикрытый куполом. У меня
мелькнула мысль: как странно, что до сих пор существуют колодцы, но затем
я снова погрузился в раздумья. До самой вершины холма больше не было
никаких зданий, и, продолжая идти, я скоро очутился один, так как
остальные за мной не поспевали. С чувством свободы, ожидая необыкновенных
приключений, я направился к вершине холма.
Дойдя до вершины, я увидел скамью из какого-то желтого металла; в
некоторых местах она была разъедена чем-то вроде красноватой ржавчины и
утопала в мягком мхе; ручки ее были отлиты в виде голов грифонов. Я сел и
принялся смотреть на широкий простор, освещенный лучами догоравшего
заката. Картина была небывалой красоты. Солнце только что скрылось за
горизонтом; запад горел золотом, по которому горизонтально тянулись легкие
пурпурные и алые полосы. Внизу расстилалась долина, по которой, подобно
полосе сверкающей стали, дугой изогнулась Темза. Огромные старые дворцы, о
которых я уже говорил, были разбросаны среди разнообразной зелени;
некоторые уже превратились в руины, другие были еще обитаемы. Тут и там, в
этом огромном, похожем на сад мире, виднелись белые или серебристые
изваяния; кое-где поднимались кверху купола и остроконечные обелиски.
Нигде не было изгородей, не было даже следов собственности и никаких
признаков земледелия, - вся земля превратилась в один цветущий сад.
Наблюдая все это, я старался объяснить себе то, что видел, и сделал вот
какие выводы из своих наблюдений. (Позже я убедился, что они были
односторонними и содержали лишь половину правды.)
Мне казалось, что я вижу человечество в эпоху увядания. Красноватая
полоса на западе заставила меня подумать о закате человечества. Я впервые
увидел те неожиданные последствия, к которым привели общественные
отношения нашего времени. Теперь я прихожу к убеждению, что это были
вполне логические последствия. Сила есть только результат необходимости;
обеспеченное существование ведет к слабости. Стремление к улучшению
условий жизни - истинный прогресс цивилизации, делающий наше существование
все более обеспеченным, - привело к своему конечному результату.

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26