Война миров


 ни одного живого существа; кусты и деревья, еще не обратившиеся в
 обугленные остовы, горели. Гусары стояли на дороге в ложбинке, и он их не
 видел. Он слышал, как застрочили пулеметы, потом все смолкло. Гигант долго
 не трогал станцию Уокинг и окрестные дома. Потом скользнул тепловой луч, и
 городок превратился в груду пылающих развалин. После этого чудовище
 выключило тепловой луч и, повернувшись спиной к артиллеристу, зашагало по
 направлению к дымившемуся сосновому лесу, где упал второй цилиндр. В
 следующий миг из ямы поднялся другой сверкающий титан.
  Второе чудовище последовало за первым. Тут артиллерист осторожно пополз
 по горячему пеплу сгоревшего вереска к Хорселлу. Ему удалось доползти до
 канавы, тянувшейся вдоль края дороги, и таким образом он добрался до
 Уокинга. Дальнейший рассказ артиллериста состоял почти из одних
 междометий. Через Уокинг нельзя было пройти. Немногие уцелевшие жители,
 казалось, сошли с ума; другие сгорели заживо или получили ожоги. Он
 повернул в сторону от пожара и спрятался в дымящихся развалинах; тут он
 увидел, что чудовище возвращается. Оно настигло одного из бегущих,
 схватило его своим стальным щупальцем и размозжило ему голову о сосновый
 пень. Когда стемнело, артиллерист пополз дальше и добрался до
 железнодорожной насыпи.
  Потом он, крадучись, направился через Мэйбэри в сторону Лондона, думая,
 что там будет безопасней. Люди прятались в погребах, канавах, и многие из
 уцелевших бежали к Уокингу и Сэнду. Его мучила жажда. Около
 железнодорожной арки он увидел разбитый водопровод: вода била ключом из
 лопнувшей трубы.
  Вот все, что я мог у него выпытать. Он несколько успокоился, рассказав
 мне обо всем, что ему пришлось видеть. С полудня он ничего не ел; он
 упомянул об этом еще в начале своего рассказа; я нашел в кладовой немного
 баранины, хлеба и принес ему поесть. Мы не зажигали лампу, боясь привлечь
 внимание марсиан, и паши руки часто соприкасались, нащупывая еду. Пока он
 рассказывал, окружающие предметы стали неясно выступать из мрака, за окном
 уже можно было различить вытоптанную траву и поломанные кусты роз.
 Казалось, по лужайке промчалась толпа людей или стадо животных. Теперь я
 мог рассмотреть лицо артиллериста, перепачканное, бледное, - такое же,
 вероятно, было и у меня.
  Насытившись, мы осторожно поднялись в мой кабинет, и я снова выглянул в
 открытое окно. За одну ночь цветущая долина превратилась в пепелище. Пожар
 угасал. Там, где раньше бушевало пламя, теперь чернели клубы дыма.
 Разрушенные и развороченные; дома, поваленные, обугленные деревья - вся
 эта страшная, зловещая картина, скрытая до сих пор ночным мраком, теперь,
 в предрассветных сумерках, отчетливо предстала перед нами. Кое-что чудом
 уцелело среди всеобщего разрушения: белый железнодорожный семафор, часть
 оранжереи, зеленеющей среди развалин. Никогда еще в истории войн не было
 такого беспощадного всеобщего разрушения. Поблескивая в утреннем свете,
 три металлических гиганта стояли около ямы, и их колпаки поворачивались,
 как будто они любовались произведенным ими опустошением.
  Мне показалось, что яма стала шире. Спирали зеленого дыма беспрерывно
 взлетали навстречу разгоравшейся заре - поднимались, клубились, падали и
 исчезали.
  Около Чобхема вздымались столбы пламени. Они превратились в столбы
 кровавого дыма при первых лучах солнца.

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26| 27| 28| 29| 30| 31| 32| 33| 34| 35| 36| 37| 38| 39| 40| 41| 42| 43| 44| 45| 46| 47| 48| 49| 50| 51| 52| 53| 54| 55| 56| 57| 58| 59| 60| 61| 62| 63| 64| 65| 66| 67| 68| 69| 70| 71| 72| 73| 74| 75| 76| 77| 78| 79| 80| 81| 82| 83| 84| 85| 86| 87| 88| 89| 90| 91