Война миров


 ли у лондонцев мужества превратить в новую пылающую Москву свой огромный
 город?
  Нам показалось, что мы бесконечно долго ползли по земле вдоль изгороди,
 то и дело из-за нее выглядывая; наконец раздался гул отдаленного
 орудийного выстрела. Затем второй - несколько ближе - и третий. Тогда
 ближайший и нам марсианин высоко поднял свою трубу я выстрелил из нее, как
 из пушки, с таким грохотом, что дрогнула земля. Марсианин у Стэйнса
 последовал его примеру. При этом не было ни вспышки, ни дыма - только гул
 взрыва.
  Я был тая поражен этими раскатами, следовавшими один за другим, что
 забыл об опасности, о своих обожженных руках и полез на изгородь
 посмотреть, что происходит у Санбэри. Снова раздался выстрел, и огромный
 снаряд пролетел высоко надо мной по направлению к Хаунслоу. Я ожидал
 увидеть или дым, или огонь, или какой-нибудь иной признак его
 разрушительного действия, но увидел только темно-синее небо с одинокой
 звездой и белый туман, стлавшийся по земле. И ни единого взрыва с другой
 стороны, ни одного ответного выстрела. Все стихло. Прошла томительная
 минута.
  - Что случилось? - спросил священник, стоявший рядом со мной.
  - Один бог знает! - ответил я.
  Пролетела и скрылась летучая мышь. Издали донесся и замер неясный шум
 голосов. Я взглянул на марсианина; он быстро двигался к востоку вдоль
 берега реки.
  Я ждал, что вот-вот на него направят огонь какой-нибудь скрытой
 батареи, но тишина ночи ничем не нарушалась. Фигура марсианина
 уменьшилась, и скоро ее поглотил туман и сгущающаяся темнота. Охваченные
 любопытством, мы взобрались повыше. У Санбэри, заслоняя горизонт,
 виднелось какое-то темное пятно, точно свеженасыпанный конический холм. Мы
 заметили второе такое же возвышение над Уолтоном, за рекой. Эти похожие на
 холмы пятна на наших глазах тускнели и расползались.
  Повинуясь безотчетному импульсу, я взглянул на север и увидел там
 третий черный, дымчатый холм.
  Было необычайно тихо. Только далеко на юго-востоке среди тишины
 перекликались марсиане. Потом воздух снова дрогнул от отдаленного грохота
 их орудий. Но земная артиллерия молчала.
  В то время мы не могли понять, что происходит, позже я узнал, что
 значили эти зловещие, расползавшиеся в темноте черные кучи. Каждый
 марсианин со своей позиции на упомянутой мною громадной подкове по
 какому-то неведомому сигналу стрелял из своей пушки-трубы по каждому
 холму, лесочку, группе домов, по всему, что могло служить прикрытием для
 наших орудий. Одни марсиане выпустили по снаряду, другие по дна, как,
 например, тот, которого мы видели. Марсианин у Рипли, говорят, выпустил не
 меньше пяти. Ударившись о землю, снаряды раскалывались - они не рвались, -
 и тотчас же над ними вставало облако плотного темного пара, потом облако
 оседало, образуя огромный черный газовый холм, который медленно
 расползался по земле. И прикосновение этого газа, вдыхание его едких
 хлопьев убивало все живое.
  Этот газ был тяжел, тяжелее самого густого дыма; после первого
 стремительного взлета он оседал на землю и заливал ее, точно жидкость,
 стекая с холмов и устремляясь в ложбины, в овраги, в русла рек, подобно
 тому как стекает углекислота при выходе из трещин вулкана. При

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26| 27| 28| 29| 30| 31| 32| 33| 34| 35| 36| 37| 38| 39| 40| 41| 42| 43| 44| 45| 46| 47| 48| 49| 50| 51| 52| 53| 54| 55| 56| 57| 58| 59| 60| 61| 62| 63| 64| 65| 66| 67| 68| 69| 70| 71| 72| 73| 74| 75| 76| 77| 78| 79| 80| 81| 82| 83| 84| 85| 86| 87| 88| 89| 90| 91