Война миров


 грозила либо голодная, либо еще более ужасная смерть, - мы даже затевали
 драку из-за того, кому смотреть первому. Мы бежали на кухню, сгорая от
 нетерпения и боясь произвести малейший шум, отчаянно толкались и лягались,
 находясь на волосок от гибели.
  Мы были совершенно разными людьми по характеру, по манере мыслить и
 действовать; опасность и заключение еще резче выявили это различие. Уже в
 Голлифорде меня возмещали беспомощность и напыщенная ограниченность
 священника. Его бесконечные невнятные монологи мешали мне сосредоточиться,
 обдумать создавшееся положение и доводили меня, и без того крайне
 возбужденного, чуть не до припадка. У него было не больше выдержки, чем у
 глупенькой женщины. Он готов был плакать по целым часам, и я уверен, что
 он, как ребенок, воображал, что слезы помогут ему. Даже в темноте он
 ежеминутно докучал своей назойливостью. Кроме того, он ел больше меня, и я
 тщетно напоминал ему, что нам ради нашего спасения необходимо оставаться
 дома до тех пор, пока марсиане не кончат работу и яме, и что поэтому надо
 экономить еду. Он ел и пил сразу помногу после больших перерывов. Спал
 мало.
  Дни шли за днями; его крайняя беспечность и безрассудность ухудшали
 наше и без того отчаянное положение и увеличивали опасность, так что я
 волей-неволей должен был прибегнуть к угрозам, даже к побоям. Это
 образумило его, но ненадолго. Он принадлежал к числу тех слабых, вялых,
 лишенных самолюбия, трусливых и в то же время хитрых созданий, которые не
 решаются смотреть прямо в глаза ни богу, ни людям, ни даже самим себе.
  Мне неприятно вспоминать и писать об этом, но я обязан рассказывать
 все. Те, кому удалось избежать томных и страшных сторон жизни, на
 задумываясь, осудят мою жестокость, мою вспышку ярости в последнем акте
 нашей драмы; они отлично знают, что хорошо и что дурно, но, полагаю, не
 ведают, до чего муки могут довести человека. Однако те, которые сами
 прошли сквозь мрак до самых низин примитивной жизни, поймут меня и будут
 снисходительны.
  И вот, пока мы с священником в тишине и мраке пререкались вполголоса,
 вырывали друг у друга еду и питье, толкались и дрались, в яме снаружи под
 беспощадным июньским солнцем марсиане налаживали свою непонятную для нас
 жизнь. Я вернусь к рассказу о том, что я видел. После долгого перерыва я
 наконец решился подползти к щели и увидел, что появились еще три боевых
 треножника, которые притащили какие-то новые приспособления, расставленные
 теперь в стройном порядке вокруг цилиндра. Вторая многорукая машина,
 теперь законченная, обслуживала новый механизм, принесенный боевым
 треножником. Корпус этого нового аппарата по форме походил на молочный
 бидон с грушевидной вращающейся воронкой наверху, из которой сыпался в
 подставленный снизу круглый котел белый порошок.
  Вращение производило одно из щупалец многорукой машины. Две
 лопатообразные руки копали глину и бросали ее в грушевидный приемник, в то
 время как третья рука периодически открывала дверцу и удаляла из средней
 части прибора обгоревший шлак. Четвертое стальное щупальце направляло
 порошок из котла по колончатой трубке в какой-то новый приемник, скрытый
 от меня кучей голубоватой пыли. Из этого невидимого приемника поднималась
 вверх струйка зеленого дыма. Многорукая машина с негромким музыкальным
 звоном вдруг вытянула, как подзорную трубу, щупальце, казавшееся минуту
 назад тупым отростком, и закинула его за кучу глины. Через секунду
 щупальце подняло вверх полосу белого алюминия, еще не остывшего и ярко

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26| 27| 28| 29| 30| 31| 32| 33| 34| 35| 36| 37| 38| 39| 40| 41| 42| 43| 44| 45| 46| 47| 48| 49| 50| 51| 52| 53| 54| 55| 56| 57| 58| 59| 60| 61| 62| 63| 64| 65| 66| 67| 68| 69| 70| 71| 72| 73| 74| 75| 76| 77| 78| 79| 80| 81| 82| 83| 84| 85| 86| 87| 88| 89| 90| 91

 
нутрилон премиум купить.