Война миров


 могли надеяться, что марсиане расположились в яме только временно. Пусть
 они даже превратят яму в постоянный лагерь, и тогда нам может
 представиться случай к бегству, если они не сочтут нужным ее охранять. Я
 обдумал также очень тщательно план подкопа с противоположной стороны, но
 здесь нам угрожала опасность быть замеченными с какого-нибудь сторожевого
 треножника. Кроме того, подкоп пришлось бы делать мне одному. На
 священника полагаться было нельзя.
  Три дня спустя (если память мне не изменяет) на моих глазах был
 умерщвлен юноша; это был единственный раз, когда я видел, как питаются
 марсиане. После этого я почти целый день не подходил к щели. Я отправился
 в судомойню, отворил дверь и несколько часов рыл топором землю, стараясь
 производить как можно меньше шума. Но когда я вырыл яму фута в два
 глубиной, тяжелая земля с шумом осела, и я не решился рыть дальше. Я замер
 и долго лежал на полу, боясь пошевельнуться. После этого я бросил мысль о
 подкопе.
  Интересно отметить один факт: впечатление, произведенное на меня
 марсианами, было таково, что я не надеялся на победу людей, благодаря
 которой мог бы спастись. Однако на четвертую или пятую ночь послышались
 выстрелы тяжелых орудий.
  Была глубокая ночь, и луна ярко сияла. Марсиане убрали экскаватор и
 куда-то скрылись; лишь на некотором расстоянии от ямы стоял боевой
 треножник, да в одном из углов ямы многорукая машина продолжала работать
 как раз под щелью, в которую я смотрел. В яме было совсем темно, за
 исключением тех мест, куда падал лунный свет или отблеск многорукой
 машины, нарушавшей тишину своим лязгом. Ночь была ясная, тихая. Луна почти
 безраздельно царила в небе, одна только звезда нарушала ее одиночество.
 Вдруг послышался собачий лай, и этот знакомый звук заставил меня
 насторожиться. Потом очень отчетливо я услышал гул, словно грохот тяжелых
 орудий. Я насчитал шесть выстрелов и после долгого перерыва - еще шесть.
 Потом все стихло.
  4. СМЕРТЬ СВЯЩЕННИКА
  Это произошло на шестой день нашего заточения. Я смотрел в щель и вдруг
 почувствовал, что я один. Только что стоявший рядом со мной и
 отталкивавший меня от щели священник почему-то ушел в судомойню. Мне
 показалось это подозрительным. Беззвучно ступая, я быстро двинулся в
 судомойню. В темноте я услыхал, что священник пьет. Я протянул руку и
 нащупал бутылку бургундского.
  Несколько минут мы боролись. Бутылка упала и разбилась. Я выпустил его
 и поднялся на ноги. Мы стояли друг против друга, тяжело дыша, сжимая
 кулаки. Наконец я встал между ним и запасами провизии и сказал, что решил
 ввести строгую дисциплину. Я разделил весь запас продовольствия на части
 так, чтобы его хватило на десять дней. Сегодня он больше ничего не
 получит.
  Днем он пытался снова подобраться к припасам. Я задремал было, но сразу
 встрепенулся. Весь день и всю ночь мы сидели друг против друга; я
 смертельно устал, но был тверд, он хныкал и жаловался на нестерпимый
 голод. Я знаю, что так прошли лишь одна ночь и один день, но мне казалось
 тогда и даже теперь кажется, что это тянулось целую вечность.
  Постоянные разногласия между нами привели наконец к открытому
 столкновению. В течение двух долгих дней мы перебранивались вполголоса,
 спорили, пререкались. Иногда я терял самообладание и бил его, иногда

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26| 27| 28| 29| 30| 31| 32| 33| 34| 35| 36| 37| 38| 39| 40| 41| 42| 43| 44| 45| 46| 47| 48| 49| 50| 51| 52| 53| 54| 55| 56| 57| 58| 59| 60| 61| 62| 63| 64| 65| 66| 67| 68| 69| 70| 71| 72| 73| 74| 75| 76| 77| 78| 79| 80| 81| 82| 83| 84| 85| 86| 87| 88| 89| 90| 91