Война миров


 разрушения, причиненных марсианами, я почти не заметил, пока не дошел до
 Веллингтон-стрит, где красная трава еще взбиралась по устоям Ватерлооского
 моста.
  У самого моста я заметил лист бумаги, приколотый сучком к густой
 заросли красной, травы, - любопытный гротеск того необычайного времени.
 Это было объявление первой вновь вышедшей газеты "Дейли мейл". Я дал за
 газету почерневший шиллинг, оказавшийся в кармане. Она была почти вся в
 пробелах. На месте объявлений, на последнем листе, наборщик, выпустивший
 газету единолично, набрал прочувствованное обращение к читателю. Я не
 узнал ничего нового, кроме того, что осмотр механизмов марсиан в течение
 недели уже дал удивительные результаты. Между прочим, сообщалось - в то
 время я не поверил этому, - что "тайна воздухоплавания" раскрыта. У
 вокзала Ватерлоо стояли три готовых к отходу поезда. Наплыв публики,
 впрочем, уже ослабел. Пассажиров в поезде было немного, да и я был но в
 таком настроении, чтобы заводить случайный разговор. Я занял один целое
 купе, скрестил руки и мрачно глядел на освещенные солнцем картины ужасного
 опустошения, мелькавшие за окнами. Сразу после вокзала поезд перешел на
 временный путь; по обеим сторонам полотна чернели развалины домов. До
 Клэпхемской узловой станции Лондон был засыпан черной пылью, которая еще
 не исчезла, несмотря на два бурных дождливых дня. У Клэпхема на
 поврежденном полотне бок о бок с землекопами работали сотни оставшихся без
 дела клерков и приказчиков, и поезд перевели на поспешно проложенный
 временный путь.
  Вид окрестностей был мрачный, странный; особенно сильно пострадал
 Уимблдон. Уолтон благодаря своим уцелевшим сосновым лесам казался менее
 разрушенным. Уэндл, Моул, даже мелкие речонки поросли красной травой и
 казались наполненными не то сырым мясом, не то нашинкованной красной
 капустой. Сосновые леса Сэррея оказались слишком сухими для красного
 вьюна. За Уимблдоном на огородах виднелись кучи земли вокруг шестого
 цилиндра. В середине что-то рыли саперы, вокруг стояли любопытные. На
 шесте развевался британский флаг, весело похлопывая под утренним бризом.
 Огороды были красные от травы. Глазам больно было смотреть на это красное
 пространство, пересеченное пурпурными тенями. Было приятно перевести
 взгляд от мертвенно-серого и красного цвета переднего плана пейзажа к
 голубовато-зеленым тонам восточных холмов.
  У станции Уокинг железнодорожное сообщение еще не было восстановлено;
 поэтому я вышел на станцию Байфлит и направился к Мэйбэри мимо того места,
 где мы с артиллеристом разговаривали с гусарами, и того места, где я во
 время грозы увидел марсианина. Из любопытства я свернул в сторону и увидел
 в красных зарослях свою опрокинутую и разбитую тележку рядом с побелевшим,
 обглоданным лошадиным скелетом. Я остановился и осмотрел эти останки...
  Потом я прошел через сосновый лес; заросли красной травы кое-где
 доходили мне до шеи; труп хозяина "Пятнистой собаки", вероятно, уже
 похоронили: я нигде не обнаружил его. Миновав военный колледж, я увидел
 свой дом. Какой-то человек, стоявший на пороге своего коттеджа, окликнул
 меня по имени, когда я проходил мимо.
  Я взглянул на свой дом со смутной надеждой, которая тотчас же угасла.
 Замок был взломан, и дверь отворялась и захлопывалась на ветру.
  То окно моего кабинета, из которого мы с артиллеристом смотрели тогда
 на рассвете, было распахнуто, занавески в нем развевались. С тех пор никто
 не закрывал окна. Сломанные кусты остались такими же, как в день моего

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26| 27| 28| 29| 30| 31| 32| 33| 34| 35| 36| 37| 38| 39| 40| 41| 42| 43| 44| 45| 46| 47| 48| 49| 50| 51| 52| 53| 54| 55| 56| 57| 58| 59| 60| 61| 62| 63| 64| 65| 66| 67| 68| 69| 70| 71| 72| 73| 74| 75| 76| 77| 78| 79| 80| 81| 82| 83| 84| 85| 86| 87| 88| 89| 90| 91