Война миров


 бегства, почти четыре недели назад. Я вошел в дом, он был пуст. Коврик на
 лестнице был сбит и потемнел в том месте, где я сидел, промокнув до костей
 под грозой, в ночь катастрофы. На лестнице остались следы грязных ног.
  Я пошел по этим следам в свой кабинет; на письменном столе все еще
 лежал под селенитовым пресс-папье исписанный лист бумаги, который я
 оставил в тот день, когда открылся первый цилиндр. Я постоял, перечитывая
 свою недоконченную статью о развитии нравственности в связи с общим
 прогрессом цивилизации. "Возможно, что через двести лет, - писал я, -
 наступит..." Пророческая фраза осталась недописанной. Я вспомнил, что
 никак не мог сосредоточиться в то утро, и, бросив писать, пошел купить
 номер "Дейли кроникл", у мальчишки-газетчика. Помню, как я подошел к
 садовой калитке и с удивлением слушал его странный рассказ о "людях с
 Марса".
  Я сошел вниз в столовую и там увидел баранину и хлеб, уже сгнившие, и
 опрокинутую пивную бутылку. Все было так, как мы с артиллеристом оставили.
 Мой дом был пуст. Я понял все безумие тайной надежды, которую лелеял так
 долго. И вдруг снаружи раздался чей-то голос:
  - Это бесполезно. Дом необитаем. Тут, по крайней мере, десять дней
 никого не было. Не мучьте себя напрасно. Вы спаслись одни...
  Я был поражен. Уж не я ли сам высказал вслух свои мысли?. Я
 обернулся... Балконная дверь была открыта настежь. Я шагнул к ней и
 выглянул.
  В саду, изумленные и испуганные не меньше, чем я, стояли мой двоюродный
 брат и моя жена, бледная, без слез. Она слабо вскрикнула.
  - Я пришла, - пробормотала она, - я знала... знала...
  Она поднесла руки к горлу и покачнулась. Я бросился к ней и подхватил
 ее на руки.
  ЭПИЛОГ
  Теперь, в конце моего рассказа, мне остается только пожалеть о том, как
 мало могу я способствовать разрешению многих спорных вопросов. В этом
 отношении меня, несомненно, будут строго критиковать. Моя специальность -
 умозрительная философия. Мое знакомство со сравнительной физиологией
 ограничивается одной или двумя книгами, но мне кажется, что предположение
 Карвера о причинах быстрой смерти марсиан настолько правдоподобно, что его
 можно принять как доказанное. Я уже изложил его в своем повествовании.
  Во всяком случае, в трупах марсиан, исследованных после войны, найдены
 были только известные нам бактерии. То обстоятельство, что марсиане не
 хоронили своих убитых товарищей, а также их безрассудное уничтожение людей
 доказывают, что они незнакомы с процессом разложения. Однако это лишь
 гипотеза, правда, весьма вероятная.
  Состав черного газа, которым с такими губительными последствиями
 пользовались марсиане, до сих пор неизвестен; генератор теплового луча
 тоже остается рока загадкой. Страшные катастрофы в лабораториях Илинга и
 Южного Кенсингтона заставили ученых прекратить свои опыты. Спектральный
 анализ черной пыли указывает на присутствие неизвестного нам элемента:
 отмечались четыре яркие линии в голубой части спектра; возможно, что этот
 элемент дает соединение с аргоном, которое действует разрушительно на
 составные части крови. Но эти недоказанные предположения едва ли
 заинтересуют того широкого читателя, для которого написана моя повесть. Ни
 одна частица бурой накипи, плывшей вниз по Темзе после разрушения
 Шеппертона, в то время не была подвергнута исследованию; теперь это уже

Страници книги
1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14| 15| 16| 17| 18| 19| 20| 21| 22| 23| 24| 25| 26| 27| 28| 29| 30| 31| 32| 33| 34| 35| 36| 37| 38| 39| 40| 41| 42| 43| 44| 45| 46| 47| 48| 49| 50| 51| 52| 53| 54| 55| 56| 57| 58| 59| 60| 61| 62| 63| 64| 65| 66| 67| 68| 69| 70| 71| 72| 73| 74| 75| 76| 77| 78| 79| 80| 81| 82| 83| 84| 85| 86| 87| 88| 89| 90| 91